A+

Клавдия Ивановна Седова

При упоминании о крупнейших исторических событиях, произошедших с нашей страной в ХХ веке, перед глазами многих людей проносятся кадры кинохроники: борьба с фашизмом, подъем страны, холодная война, развал Советского Союза, становление нового государства. 

Для большинства жителей современной России эти факты – не более чем страницы учебников или фрагменты фильмов. Но для людей, перешагнувших 70-летний рубеж, эти переломные исторические моменты являются самой жизнью, ее ярчайшими (а подчас и страшнейшими) воспоминаниями. К числу таких долгожителей относится и моя собеседница Клавдия Ивановна Седова.

Родилась Клавдия Ивановна в 1934 году в деревне Сущево Талдомского района Московской области. В свои преклонные годы она не любит говорить о детстве, объясняя всё одной фразой: «Детство у нас украла война». И это немудрено: в 1941 году наша рассказчица окончила лишь четвертый класс. О гитлеровском вторжении маленькая Клава узнала по радио, в то время телевизор был не просто редкостью, а настоящей роскошью. 

Мужчины ушли на войну, женщины, как могли, работали в тылу, а дети продолжали учиться. Ближайшей деревней, в которой располагалась школа, была Павловка. Путь до нее был неблизким – 5 километров. К счастью, Клавдия Ивановна ежедневно проходила это расстояние в компании своих сверстников: пары подруг и двух мальчиков. Впятером преодолевать долгий путь было не так страшно.


«Придем мы, бывало, в школу, отучимся до 12 часов – и обратно, помогать матерям, – говорит моя собеседница и продолжает: – Обедаем и идем запрягать быков. А они упрямые. Недаром говорят: «Упертый, как бык».

Мама, как и все жители деревни, работала в колхозе, а дочь с другими ребятами помогала, чем могла. Дети на телегах привозили воду для полива, ухаживали за животными, работали в поле: «В войну выращивали всё: и картошку, и морковь, и капусту. Ничего мы в колхозе не бросили, всё сажали. Надо же было кормить армию и людей. Мы работали, чтобы победить!» – в голосе пожилой рассказчицы сквозит гордость за страну, общее дело и победу, в которую каждый житель Советского Союза внес свою лепту. 

Осенью 1941 года немецко-фашистские войска подошли к Москве, однако в Сущеве бомбардировок не было, как и приказа об эвакуации жителей. Но вероятность наступления существовала, поэтому женщин отправляли валить лес и сооружать преграды для войск неприятеля…


Клавдии Ивановне тяжело вспоминать военное время и события, через которые пришлось пройти ей и ее семье. Поэтому мы переходим к более приятной теме – Великой Победе!

Об окончании войны жители Сущева узнали так же, как и о ее начале, – по радио. Невозможно описать чувства, которые вызвала эта новость. Много людей из родной деревни моей собеседницы погибли, защищая Родину, хороших и не очень, женатых и холостых, молодых и старых. Но, как сказала Клавдия Ивановна: «Радость была невыносимая. Всё это наконец-то закончилось! Не пришел к нам немец». 

Школьные годы пролетели быстро. Недолго поработав в колхозе, тогда еще совсем молодая девушка поняла, что эта ноша ей не по силам… И сбежала к тете в Рязань. В трудные послевоенные годы такие поступки приравнивались к преступлениям. Но это лишь одна сторона медали.

За свою тяжелую работу колхозники редко получали деньги, чаще всего оплату давали тем, что производилось: молоком, мукой, маслом, сеном для домашнего скота. Но урожай часто зависит не только от стараний людей, но и от погоды. Например, в 1953 году зима встала рано, и в качестве оплаты колхозники получили лишь по большой бутыли льняного масла. В этом же году, желая помочь семье, Клавдия Ивановна вернулась в родной Талдомский район и начала работать шлифовщицей на фарфоровом заводе, расположенном в поселке Вербилки. 

Однажды ее чуть было не вернули в колхоз. А произошло это так.

В конце лета и осенью сотрудников производственных предприятий часто направляли помогать труженикам села в уборке урожая. В числе прочих «добровольцев» оказалась и моя собеседница. Председатель местного колхоза был родом из Сущева, он узнал девушку, подошел и спросил:

– Журавлева, а что ты тут делаешь?
– Помогать приехала, – ответила она.
– А не боишься, что я тебя обратно в колхоз верну? Уж больно ты смелая стала! 
– Это вы вынудили нас так поступать, – сказала Клавдия. – Вы нам платили плохо. Мы ни обуться, ни одеться не могли. Не вернусь я в колхоз!


А через несколько дней на завод пришел приказ: отправить обратно всех тех, кто без разрешения покинул колхоз. В цеху было пять девушек, сбежавших от тяжелой сельской жизни (включая и нашу героиню). Четверых из них, действительно, отправили назад, а Клавдию Ивановну – оставили. Директор очень ценил ее, она была добросовестным и ответственным сотрудником, всегда шла навстречу руководству, соглашалась работать сверхурочно, чтобы отшлифовать партию новых изделий. Так продолжалось вплоть до замужества… а после наша героиня продолжала честно трудиться, но никогда не делала это в ущерб семье. 

Как и многие пожилые женщины, Клавдия Ивановна не прочь поругать современные нравы: «Молодые люди в наше время отдыхали прилично, не как современная молодежь, всё было честно. Ходили в клубы, на танцы, в кино… Вот такие у нас были развлечения».


Время летело быстро: работа, отпуска, семья, друзья. Поскольку производство фарфоровых изделий считается вредным для здоровья, на пенсию наша героиня вышла уже в пятьдесят лет. Было заметно, что пожилая рассказчица не хочет вспоминать о том, как жила до переезда в дом-интернат, поэтому я не стала настаивать на обсуждении этой темы.

В «Березку» Клавдия Ивановна попала, можно сказать, случайно. Она поехала в Талдом менять проездной билет, а незадолго до этого неудачно упала, сильно повредив ногу, поэтому в отдел социального обеспечения пришла с палочкой. Сотрудница, занимающаяся билетами, и предложила бабушке пожить в доме-интернате. С тех пор прошло уже три года, и моя собеседница не жалеет о своем выборе. Но порой с грустью вспоминает свой дом, расположенный на другом конце улицы Пушкина (где находится и здание «Березки». – Прим. автора).

В рассказе Клавдии Ивановны есть пробелы, мы обсудили далеко не все темы, которые планировали. Но уже через 20 минут после начала разговора я поняла, что она просто устала. Мне так и не удалось выяснить, есть ли у старушки дети, навещают ли они ее, почему пожилая женщина с больной ногой была вынуждена ухаживать за собой самостоятельно. Решив, что эта тема болезненна для бабушки, я решила ее не касаться. 
Мы попрощались как старые знакомые. С огромной благодарностью она вспоминала, как писала картины на мастер-классе по правополушарному рисованию, организованном нами в 2013 году, и попросила нас чаще навещать «Березку».

Спецпроект: